Рейтинг каталога сайтов Хмельницкого региона
Главная Контакты Карта сайта
Моя газета Авторские подарки

 

Расследование по делу избиения таксистами службы 656565 абонентов

09.04.2010 22:51 Текст:  Т+   T-  

Предлагаем читателям ознакомиться с точкой зрения на происшествие пассажиров такси – Аллы Балашовой и Николая Океранчука, а также сотрудников службы такси 65-65-65 – водителя той самой машины и директора службы. Перед вами расшифровка диктофонной записи беседы. Текст оставлен без изменений, за исключением ненормативной лексики.

Говорят пасажиры
А.Б.: 30.03.2010 мы – я и мой знакомый Николай заказали такси службы 65-65-65 на номер своего абонента к кафе «Солнышко», что находится в парке 500-летия Хмельницкого. Поездка, кстати, была льготная. На записи, которую я сделала на свой мобильный телефон прямо на месте происшествия, это слышно, хотя сейчас директор службы и водитель такси утверждают, что это была обычная поездка. Хочу сразу отметить, что я человек вообще непьющий, работаю руководителем в крупной международной компании, имею очень хороший авторитет в городе.


Ехали мы со дня рожденья моего бывшего сотрудника на дачу в микрорайон Лезнево. По дороге заехали в «Сельпо», который по ул. Шевченко. Я осталась в машине, а Николай пошёл за покупками. Принёс 2 шаурмы и пакет с продуктами. Дальше мы заехали на автозаправку, где взяли ключи от дачи и поехали туда. Кстати, мы назвали таксисту точный адрес. Сейчас он это отрицает, утверждает, что ему просто сказали «Лезнево». Это неправда – он просто не знал туда дороги, хотя, по его словам, работает уже 5 лет. Он проехал нужный поворот, и не хотел разворачиваться на сплошной полосе, а развернулся на перекрёстке, что тоже явно не по правилам. Всю дорогу он возмущался, что ему в машине воняет шаурмой, что так далеко он поедет, там темно и т.д. Мы попросили подвезти нас к дому, потому что там действительно нет ни одного фонаря. Когда мы приехали, я вышла и пошла открывать дом. Но когда поднялась на ступеньки и начала искать ключи, то услышала крики и драку. Спустившись, увидела, что таксист сидит верхом на Николае и бьет его по лицу! Я его дёрнула за одежду, чтобы он с него слез. Тогда таксист сел в машину, закрыл дверцы и начал кричать по рации, что на него напали!


Н.О.:
Когда Алла вышла, я спросил у водителя, сколько нужно дать денег. Он сказал: «35 гривен». Я сказал, что у нас, во-первых, была льготная поездка и, во-вторых, красная цена от «Солнышка» сюда 30 грн. На это таксист ответил мне: «Хорошо». Я дал ему 50 грн., он дал мне сдачу, и я вышел из машины. Он вышел вслед за мной и окликнул: «Эй, мужик!» Когда я обернулся, мне был нанесён сильный удар битой в область глаза, после чего я упал на пол и на мгновенье потерял сознание. Он продолжал меня бить, пока не подбежала Алла. Он сразу сел в машину и начал вызывать помощь, мол, мы на него напали.


А.Б.: Я сразу поняла, что сейчас будет происходить, так как не раз слышала о случаях, когда толпы таксистов устраивают «разборки». Я сразу же начала вызывать с мобильного телефона милицию. Вызывала два раза. Также записала номер машины таксиста. Буквально сразу начали «пачками» съезжаться машины служб 65-65-65, 650-100. Они сразу же, без всяких разговоров, начали Николая избивать. Кто-то из них ударил его в бок электрошокером, он упал на пол и несколько человек, около 6-7, били его ногами со всей силы по разным частям тела. В это же время они орали, что мы не рассчитались, хотя мы заплатили водителю. Как уже говорилось, они даже ничего не спросили, а сразу начали бить. Я подбежала к ним и просто легла сверху на Николая, поскольку думала, что они его убьют. Они начали бить и меня, разбили мне голову, оттуда начала сильно течь кровь. Я на несколько минут потеряла сознание, а они продолжали бить. Всё это время подъезжали всё новые и новые машины. И у них просто включилось стадное чувство, все «вновь прибывшие» таксисты подходили, и каждый ногами бил нас.


Не знаю, в какой момент мне удалось включить диктофон, поскольку знала, что мы не сможем ничего доказать, если я хоть как-то не попытаюсь всё это записать. Мы сидели на земле около 40 минут, пока не приехала Скорая помощь. Всё это время таксистов становилось всё больше и больше, но никто из них не пытался остановить эту бойню и издевательство над нами. Они кричали: «Ну, что, клиентам всё можно? Клиент всегда прав?» «В Германию почки вывезем, никому не надо?» И снова били Николая. Когда я спросила, что они творят, услышала в ответ: «Заткнись, бо зара ще твої почки… будеш лежати і мовчати! Зараз п...а буде як тазик… Із очка – дупло можна зробити, яка х… разница!»


Всё это время Николай лежал на земле, с него текла кровь, весь его свитер, джинсы были в крови, куртка при этом была порвана так, как будто её рвали собаки. Я не знала, что с ним – ребра поломаны, или почки отбиты. Я просила их вызвать Скорую помощь, на что таксисты просто ржали. Им было весело на всё это смотреть. Когда я сказала, что я абонент службы и знаю их директора, что у меня офис рядом с ними, я услышала в ответ: «Може, ти шалава його, шлёндра б...?»


Какой-то таксист кричал: «Принесите ручку и бумагу, пусть напишут, что не имеют претензий к водителю!». Я думала, что они сейчас нас будут бить, чтобы мы это сделали. Кстати, когда я кричала таксистам, что сейчас приедет милиция, мне ответили: «А при чем здесь милиция?» Самое обидное, что милиция оказалось действительно ни при чём. Они приехали довольно быстро, но, тем не менее, около получаса наблюдали над этим издевательством над нами, даже не сделав ни одной попытки разогнать всех таксистов, остановить это унижение. Они только ходили вокруг и светили нам в лицо фонариками. Наверное, смотрели, живы ли мы еще. Затем милиционеры спросили, можем ли мы встать и идти, и сказали, что нас уже никто бить не будет. Николай же все время стонал от боли и истекал кровью. Я не могла понять, откуда она течёт. Кто-то из таксистов, видимо, решил пошутить: «Що ти переживаєш? Пройде три дні, і у нього все мине. Вважай, що у нього місячні почалися...»


Остальные таксисты тем временем придумывали разные версии написания заявления в милицию водителем такси, который нас привёз: «Напишешь в заявлении: «Угрожал, угроза жизни, напал, и допишешь – хотел завладеть автомобилем…» Кстати, судя по теперешней версии таксиста, я хотела угнать машину, села за руль, хотела его раздавить, хотя у меня даже нет прав на вождение автомобиля. Тем более, что у меня физически даже времени на это не было, всё так быстро произошло.


Водители кричали, что мы каждому заплатим за эфир, и за простой по 40 грн. за час. При нас они спросили у диспетчера, была ли это льготная поездка. Она сказала, что да, на что они сказали: «Не, пацани, скоро треба так і робити, вивозити і закапувати» «Нє, сначала почки, а потім закапувати, шоб бабулєти скосити». «Ні х...я собі, мажори, ще під хату їх завези…Чого тебе аж сюди заперло?»
Наш таксист сказал всем остальным, что я поцарапала ему машину, хотя я сидела на заднем сидении с водительской стороны, а царапины были со стороны пассажира на передней дверце. Я просто физически не могла их сделать той обувью, в которой была. Они всей толпой орали, что мне надо поломать ноги! Я склоняюсь к версии, что шоферу нужно было что-то говорить, так как они приехали ему на помощь, учинили самосуд. А если бы они знали, что все беспочвенно, тогда, думаю, они бы с ним сделали то же, что и с нами: ведь он их оторвал от работы, и втянул в групповое избиение.


Вы знаете, больше всего меня поразила женщина-таксист, которая также приехала на место происшествия. Она пинала меня ногами, и призывала к насилию надо мной, говоря: «Пацани, розставте їй ноги, хоч розважитесь…» Я очень боялась, что это произойдёт, ведь никакой защиты у нас не было. Кстати, на следующий день из Киева приехала моя сестра и вызвала такси этой же службы. Представляете, на вызов приехала именно эта женщина! Когда сестра спросила, что у них вчера произошло на Лезнево, та взахлеб начала рассказывать о расправе, и с гордостью говорила, что она там тоже была… Когда моя сестра сообщила ей, кем она мне приходится, та сразу же замолчала и начала оправдываться, рассказывая, что даже умывала меня водой, хотя сама больше всех била меня ногами и призывала к насилию. На это сестра ответила, что она же женщина, мать, у неё маленький ребёнок, как она могла так поступить? Таксистка молча довезла её до конечного адреса и уехала.


Таксисты говорили, что надо узнать, где находится заправка, на которой работает Николай, и кинуть туда гранату. Один у другого спросил, откуда мы приехали. Ему ответили, что в «Солнышке», на что он сказал: «О, значить, бабло є… То ви ще по-божескі, пацани, ше по-людськи… Нє, вон шнурок, давайте їх на дерево!..»


Николай все повторял и повторял: «Пацаны, за что? Я же расплатился…» Кто-то крикнул: «Встань з землі, а то ... простудиш! Але тобі, мабуть, пофігу, в зоопарку ж пол бетонний...» Мне показалось, что прошла целая вечность, пока приехала Скорая помощь. Когда она подъезжала, кто-то заорал: «О, катафалка їде за вами! С...а, оборотні, б…! Моли Бога, шо тобі п...у не порвали на німецький хрест, з ж...ю, б… Обійшлися, б.., с тобою по-людськи… Ми на собраніе менше збираємся, чим тута, б…». Самый активным был некий «Циган». Таксисты обсуждали между собой: «А если бы у нее был пистолет, а у него нож? Представьте, если бы они его резанули...» Вполне возможно, что они просто на нас «оторвались» за все известные им случаи, которые происходили с таксистами.


Когда приехала Скорая, я пошла взять свою сумочку, которая лежала на ступеньках дома. Тут один из милиционеров, который был на месте происшествия всё это время, схватил меня за руку. Я крикнула: «Ты меня ещё только тронь!» «А шо такоє?» «Сумка моя наверху, руки забери». Тот на это: «Йди, бери сумочку свою, бігати ше за тобою буду?» Я ему ответила: «Смотреть на то, как нас избивают, он может, да ещё руки протягивать ко мне будешь?»


Когда я подошла к Скорой и спросила, почему они так долго ехали, женщина оттуда мне ответила, что таксисты перегородили всю дорогу, и они не могли проехать. После этого она спросила, какой у нас адрес. Я назвала. Она ответила, что им дали совершенно другой адрес. Тут ко мне подошёл тот же самый работник милиции и начал вновь меня дёргать и усаживать в милицейскую машину. Я ответила, что Николая не оставлю, кроме того, у меня разбита голова, и мне нужно в Скорую. Милиция же все это время стояла возле нас и даже не думала заниматься таксистами. Никто, похоже, не собирался составлять список имён таксистов, которые были соучастниками и свидетелями происшествия, изъять биту и шокер, которые к нам применялись. Если водитель утверждает, что я хотела угнать автомобиль, то они должны были взять мои отпечатки пальцев с руля и дверцы водителя, проверить мою обувь, которой я якобы царапала ему машину и т.п. Всего этого проделано не было. С нами обращались, как с преступниками, к нам обращались на «ты», хотя мы были потерпевшие…


Наконец нас повезли в травмпункт. Один из милиционеров поехал с нами и всю дорогу опрашивал. Я даже не могла нормально отвечать, потому что была в шоковом состоянии и плакала. Как позже выяснилось, у нас у обоих было сотрясение мозга. У Николая, в дополнение, перелом кости носа со смещением обломков, всё лицо побито, оба глаза затёкли. У меня лицо и волосы также все были в крови. Наша одежда была порвана и в крови. Моя юбка порвана почти до пояса, у блузки оторваны пуговицы, я сидела в Скорой практически в нижнем белье. Мой плащ был весь в грязи, а куртка Николая полностью изодрана.


Позднее в Заречанском отделении милиции Николай написал заявление об избиении. Мне же сказали, что писать не нужно. Спустя пару дней, когда я захотела написать заявление, меня спросили, почему я сразу этого не сделала. Все пользуются тем, что народ не знает своих прав! С нас взяли объяснения, и мы поехали домой. Я знаю, что водитель такси также написал заявление в милицию, но ни меня, ни Николая ни разу по его делу не допрашивали. В милицию приходилось ездить регулярно, чтобы узнать хотя бы имена таксистов, соучастников и свидетелей этого кошмара, хотя это должна была выяснить следственно-оперативная группа. Нам эту информацию так и не предоставили. Орудия избиения – бита и шокер, также не были изъяты у таксистов. 7 апреля нас пригласили написать заявление в суд, так как милиция этим делом больше не занимается, а передаёт его в суд. Мы написали заявление на имя начальника Заречанского отделения милиции на дорасследование. Прошло 8 дней. Дело закрыто.


Это был кошмар! А как еще назвать ситуацию, когда одно слово таксиста может привести к групповому избиению пассажиров водителями 50 машин, а милиция стоит и на всё это смотрит, ухмыляясь… Мало кто может понять, что это такое, когда ты валяешься на земле, а над тобой стоит «стадо баранов» и унижает тебя. И ведь именно этим людям мы доверяем свои жизни, а если им, не дай Бог, что-то не понравилось, они кричат в рацию: «Проблема!», после чего разъяренная толпа чинит самосуд!


Мы будем настаивать на максимальном расследовании этого дела и на наказании виновных, в том числе милиции за должностные преступления и за возможное способствование и покрывательство преступников. Мы имеем право на полное объективное расследование и защиту от насилия, угроз или иного психологического давления. Дело не должно быть «замято»!
 

 

Говорят таксисты
Корр.: Сегодня 1 апреля, 13:03, мы ведем журналистское расследование инцидента, произошедшего 30 марта между абонентами службы такси 65-65-65 и группой водителей той же службы. Представьтесь, кто вы.
А. Г.:
Это обязательно?

Корр.: Конечно!
А. Г.:
Меня зовут Громов Александр Борисович, 1987-го г.р. 30-го марта около 23.00 я только начал работу. Вызов в ресторан «Солнышко» был в этот вечер первым. Мне сказали, что это абоненты. Я подъехал по заказанному адресу, ко мне сели мужчина с женщиной. Сразу видно было, что они в нетрезвом состоянии: они между собой конфликтовали по какому-то поводу, друг друга обзывали. Но это не мое дело, поэтому не слушал сути их разговора. Я спросил адрес и поехал. Было сказано: подъехать на заправку. Когда приехали на заправку, то мужчина вышел, где-то погулял, затем вернулся в салон машины, и мы поехали в «Сельпо», что по ул. Шевченко.

Корр.: Они просили подъехать на заправку?
А. Г.: Да, они.


Корр.: А что он там делал?
А. Г.:
Как он излагал, на заправке он должен был взять ключ от дачи. С его слов я понял, что он является работником данной заправки. Потом сказали: «Подъедем на «Сельпо»», потому что женщина хотела кушать. Также они хотели купить спиртное. Подъехали на «Сельпо» по Шевченко. Как мне кажется, у пассажиров произошёл конфликт, потому что мужчина вышел из машины и очень сильно стукнул дверью. Тогда я ему сделал замечание: «Машина не виновата. Вы себе разбирайтесь, машину, пожалуйста, не трогайте». Всё было нормально, он извинился, ушёл в магазин.


Простояли минут 10, он вернулся с пакетом и шаурмой. Женщина стала кушать в машине. Ну, у нас как бы так не принято, но во избежание конфликта я замечания делать не стал. Думаю: пусть себе поедят, потому что вижу, что они уже разгорячились, друг друга ругают. Ладно, не страшно, отвезу их. Я знаю, что клиент всегда прав, поэтому абсолютно никаких поводов для конфликта не подавал.
Спрашиваю: «Куда ехать?». Мне ответили: «Лезнево». Никакого адреса не называлось. Когда уже проехали Автовокзал, мужчина стал меня просить, чтобы я за символическую плату привёз им алкоголь. Они не могли его купить, потому что было уже после 22.00, а у нас в городе он в такое время не продаётся. Я, естественно, начал оказываться, потому что не знаю, где купить в такое время спиртное. Зачем оно мне сейчас нужно: возиться, искать водку, спрашивать? Тем более, что я знаю, что после 10 вечера её нельзя купить. Я всю дорогу отказывался, а он меня постоянно просил найти водку.


Затем меня попросили остановиться возле магазина или бара. Я остановился возле первого, который был по маршруту следования, возле бара «Элла». Вот тогда мне начали говорить, что я их считаю за дурачков, что я их катаю… В общем, начали на меня кричать, вернее, мужчина кричал, а женщина ему говорила что-то вроде: «Не обращай внимания – они все такие». Потом говорили: «Разворачивайся через две сплошных», начали меня обзывать, говорить, что я молодой, а он 20 лет за рулём, что я его учу, как ездить – потому что я не развернулся, то есть, не нарушил правила. Я сказал, что мы проедем 100 метров вперёд, и развернёмся, где разрешается, на перекрёстке.


Так вот и началась конфликтная ситуация. Я считаю, что вёл себя тактично – никаких грубых слов, никакой нецензурщины по отношению к ним не использовал, всё объяснял нормально. Вы сами понимаете, когда к вам относятся не как к человеку. Я этого не показываю, но хорошо чувствую, поскольку живой человек. Тут все понятно – два человека в состоянии алкогольного опьянения, им весело, хорошо, чего-то хочется…Я же выехал на работу, и хочу её нормально сделать, чтобы получить какую-то прибыль.
Итак, я развернулся, мы подъехали к повороту (как в лес ехать). Мужчина говорит: «Поворачиваем направо». Я говорю: «Скажите адрес». Адреса мне не назвали, сказали: «Едем прямо, сейчас повернём туда, туда, туда». В конечном итоге мы остановились в таком месте, что даже я, хотя уже более пяти лет за рулем, не знаю этого адреса. Что там адрес, я даже позже не мог толком объяснить, как туда заехать.


Вот эта ситуация меня, честно говоря, насторожила. Бог знает, что у них на уме. Все-таки их двое – мужчина и женщина, и оба в алкогольном опьянении. Они спросили, сколько должны. По-моему, там было 33 гривны – тариф, простой, проезд. Да, было 33 гривны. Мужчина дал 50 и сказал: «Ты меня катал, дай мне 20 гривен сдачи». Тариф есть тариф, у нас на службе, как за его снижение, так и за превышение – штрафные санкции. Я ему отдал 17 гривен сдачи, сложенных вместе. Похоже, он даже этого не заметил. Не потому, что я хотел, чтобы он этого не заметил, как-то механически так получилось – я мужчине отдал деньги, он, не считая, положил их себе в карман и вышел. Женщина вышла чуть раньше, когда он рассчитывался.


Тут я глянул на заднее сиденье, и увидел, что шаурма раскидана по всему салону, и сиденье в майонезе…. В общем, для продолжения моей работы салон требовал чистки. Знаете, я такой человек, что первым на конфликтные ситуации не иду. То есть, в таких ситуациях я обычно тихонько уезжал и чистил сам. Зачем это всё нужно?


Я повернулся к рулю, но открылась дверь и мужчина вновь мне говорит: «В последний раз тебе говорю, привези нам водки». Я ему ответил: «Мужчина, я извиняюсь, но вы сели в чистый автомобиль, пожалуйста, уберите за собой, тогда наш разговор будет продолжаться». Он мне говорит: «Покажи, что я сделал». Я выхожу из машины, открываю дверь, показываю ему пальцем: «Вот это то, что вы наделали». Начинается мат, брань и драка. Сразу же в эту драку подключилась женщина, то есть, они начали вдвоём на меня нападать. Ну, женщину я не считаю соперником, но всё же их было двое. Кроме того, она меня царапала, била кулаками, мне надщербили зуб, разорвали в клочья свитер, куртку, из носа пошла кровь. Кроме того, я же собирался уезжать, поэтому успел завести машину. Все это время мотор работал. И тут я увидел, что женщина садится за руль. Что она хотела сделать – угнать машину, сбить меня, или еще что, не знаю. Но этот момент я увидел, вырвался от мужика, подбежал к машине, выдернул ключи зажигания, и закричал по рации: «Ребята, на помощь!» Я считаю, что это была такая ситуация, в которой сам, как бы ни крути, не справился бы.
Буквально через несколько минут приехали ребята вместе с сопровождением ГАИ. У меня шоковое состояние – побитый, кровь идёт. Я возле машины сидел. Дальше приехала ВПС - милиция. Таким вот образом ситуация сложилась.


Корр.: А кто бил мужчину?
А.Г.:
Про тот момент, когда я с ним дрался, сказать не могу. Бил я его, не бил – не помню, поскольку был в шоковом состоянии. Кроме того, они провоцировали всех. Из толпы, в которой была милиция и наши ребята, было слышно только их: женщину и мужчину. Они орали и материли всех подряд: милицию, нас, в общем, всё на свете. Им все было, ну, не знаю, как сказать…
Я стоял в стороне, поэтому точно и пофамильно сказать, кто приехал, не могу.


Корр.: Но сколько человек приехало – 5 или 25, сказать можете?
А.Г.:
Ну, во-первых, было темно, очень темно. Это дачный массив.

Корр.: Всё равно там видно…
А.Г.:
Ну не пять, явно не пять. Но было ли там 20, не скажу, потому что была милиция…

Корр.: А какая милиция была?
А.Г.:
Была вся милиция. Во-первых, гаишники, которые сопровождали наших…

Корр.: А кто первый приехал?
А.Г.: Я вам не скажу…На момент приезда я сидел в машине закрытый изнутри. Женщина ногами била по машине, а мужчина стоял возле окна, стучал кулаком мне в окно и кричал нецензурно: выходи и так далее.

Корр.: А почему вы не уехали?
А.Г.:
Я не мог уехать! Потому что, когда я сел в машину, он стоял сзади, а она спереди. Я не мог сдвинуться ни вперед, ни назад, поскольку тогда они стопроцентно сказали бы, что я на них специально наехал! У меня на авто остались следы, куда они били ногами: он по багажнику, она по капоту. Все это непосредственно было сфотографировано на месте и сейчас находится в милиции.

Корр.: Сколько времени длился конфликт?
А.Г.:
С того момента, когда их высадили? Наверное, минут 10.

Корр.: 10 минут?
А.Г.:
Нет, моя драка с ними была минуты три, наверное. Потом, минуты за две приехали ребята с милицией.

Корр.: Ого, так быстро!
А.Г.:
Ну, у нас ведь автомобили. Первые машины приехали буквально сразу. То есть, я сказал, где я и, буквально, через две минуты я уже увидел, что пару машин уже подъезжают. Так что конфликтная ситуация длилась минут 10. Потом всё устаканилось…

Корр.: Но вот съехались машины. И что дальше было?
А.Г.:
Возможно, вы меня не понимаете, но я был в шоковом состоянии во время всего этого. Дело в том, что подобная ситуация для меня впервые, поскольку сам я студент, учусь, получаю сразу два высших образования, а эта работа для того, чтобы не тянуть деньги из семьи, потому что у меня растет младший брат. Знаете, когда я это все вспоминаю, меня начинает прямо трясти, потому что я и драка – это несопоставимые вещи в принципе. Понимаю, все мы люди, они выпили, им хорошо. Но когда я сел в машину и начал просить о помощи, то не мог объяснить, где я, и не мог объяснить, что со мной, потому что у меня весь рот был в крови, и язык присох к губам. Не мог даже объяснить, что со мной творится. Представляете, что пережили девочки-диспетчеры, которые слушали меня? Они плакали в тангенту и просили: «Ребята, подъедьте, посмотрите, что с ним». Вы можете понять это? Мне было страшно: я реально боялся, потому что не знал, что может дальше произойти. Я слышал, что у них там ещё кто-то есть на этой даче. А они начали звонить и кричать: «Выходите все!» Понимаете, я не знал, что мне делать.


Корр.: Может, они так разыгрывали вас?
А.Г.:
Мне было в эту минуту очень даже не смешно. Откуда я знаю, может, у неё пистолет? А может, у него нож? Машина – это мой кусок хлеба на сегодняшний день. Это всё, что у меня есть, всё, чего я добился за время учёбы в университете – моя машина. Если я ее потеряю – не знаю, что буду делать. У меня дома больная мать – у нее рак. Мне неоткуда взять деньги, понимаете? Вот такая вот ситуация.

В беседу вступает директор службы 65-65-65, назвавшийся Вадимом.

Корр.: Скажите, пожалуйста, а у вас диспетчеры записывают рабочие разговоры?
В.:
Нет. У нас камеры стоят, но мы меняем сейчас программу. Надо более мощную камеру поставить, поменять программу. Поэтому то, что тогда произошло, не записывалось..

Корр.: А можно поговорить с девушками-диспетчерами?
В.:
Ну, это будет труднее, потому что у них график скользящий…

Корр.: А вы между собой не общаетесь?
В.:
Девочки сказали, что он кричал в рацию так, как будто с ним неизвестно, что было. Диспетчера действительно перепугались, они остановили службу, вообще не работали. Только говорили: «Ребята все туда, все туда, все туда». Вы ведь сами знаете, какая сейчас обстановка в городе с таксистами: часто даже режут…

Корр.: Поехали, даже не зная адреса?
А.Г.:
Какое там! Машины даже ко мне не смогли заехать. Даже милиция не заехала! Они дошли ко мне пешком. Они увидели меня, дойдя пешком, потому что они туда даже заехать не могли. Это ведь такое место, что, если бы, не дай Бог, кто-то бы запланировал какой-нибудь акт, то я не знаю, что бы было...

Корр.: У меня есть ещё такой вопрос: кто же все-таки бил пассажира? Ведь, насколько я поняла, он был сильно избит, лицо – сплошной синяк…
А.Г.:
Вы поймите, что, когда я с ним дрался, то не могу сказать, куда я его бил, и бил ли я его вообще. Была суматоха, еще и эта девушка на меня сверху налетела. То есть, я не могу сказать, что я его бил – я защищался. Они на меня напали вдвоём, с двух сторон. У меня всё было в крови. Когда уже милиция приехала с ребятами, то меня отвели милиционеры, и начали расспрашивать ситуацию. Но это было бесполезно – я слова не мог сказать. То есть, сказать чётко, что я видел, как его били, я не могу. Своими глазами я не видел, что там было, потому что я был немножко в стороне.

Корр.: Вы же тоже заявление подали?
А.Г.:
Да, конечно, подал заявление. Вы поймите, может, они действительно хотели завладеть машиной…

Корр.: Понимаете, какая ситуация сложилась: есть одна правда, есть другая правда и, в принципе, нет свидетелей. А посторонние там были только из вашей команды. Так как же истину найти?
А.Г.:
Но вы же сами сказали, что хотите услышать, как я это видел. Вот все с моей стороны: не приукрашивая, не убирая.

Корр.: Кто-то из водителей, из тех, кто там был, может рассказать, что было после того, как вы отошли?
А.Г.:
Я не знаю. Вы понимаете, такси – это как большая семья: все друг друга знают, но, по сути, я многих знаю только по именам. Максимум – ещё, может, номер, и то не всегда. Уж очень большое количество людей здесь работает.

Корр.: Но хоть одного человека можете вспомнить, который бы рассказал о том, что было после, если мы уже говорим о какой-то там объективности? Это же наверняка потом обсуждалось.
А.Г.:
Да, обсуждалось, но уже намного позже, после милиции.

Корр.: Хорошо, приехала милиция. Дальше что?
А.Г.:
Приехала милиция, приехала Скорая. Скорая помощь забрала их, меня тоже посадили в машину и повезли в отделение. Вернее, сначала мне было предложено поехать в травмпункт, но я почувствовал, что могу написать заявление, и поэтому сначала поехал в милицию, где его и написал. Потом меня отвезли в травмпункт, где мне сделали снимки, рентген, проверили все, невропатолог осмотрел. У меня очень сильно болела передняя часть головы, я боялся, чтобы не было никаких сотрясений. Потому что здоровье – это серьезное дело. Не будет здоровья – ничего не будет. В общем, все: я прошёл травмпункт и поехал домой спать.

Корр.: Там зафиксировали время?
А.Г.
: Да, зафиксировано. У меня даже есть карточка из травмпункта, которую мне там выдали на месте.
Корр.: Вы, Вадим, ничего прокомментировать не хотите?
В.: Даже если и хочу, то не могу ничего сказать, потому что я там не был. Кроме того, в этом водителе я уверен, - он не из тех людей, которые полезут в драку. Знаю, что бывают разные клиенты, особенно, когда выпьют. Так что я ничего не могу вам сказать, не берусь судить ни их, ни его. Хотя я видел вмятины на машине.

Корр.: Скажите, а вы, когда машина выходит на рейс, фиксируете техническое состояние? Вдруг эти царапины были раньше?
В.:
Нет, мы такого не фиксируем. На это есть милиция, станция техобслуживания, пусть там разбираются.
А.Г.: К такси в этом плане относятся с ещё большей придирчивостью, чем к остальным машинам.

Корр.: А вы делали экспертизу, что это были свежие царапины?
В.:
Нет, ещё не делали. Но если нужно будет, то сделаем.

Корр.: Если какие-то иски будут – то, конечно, надо доказать, когда и кто сделал царапины и вмятины. Нужна будет экспертиза, если до этого дойдёт.
В.:
Вы сейчас говорите про вмятины. Вы суть хотите узнать? Как складывалась ситуация, Александр вам рассказал. Тут уже ваше дело решать, что делать.
А.Г.: Уже «в процессе», как говорилось, я подумал: может они действительно с другой какой-то целью сюда приехали? Вот какая главная мысль была у меня.

Корр.: Скажите, а можно проверить, когда они сделали заказ: в 22:00 или в 23:00?
В.:
Можно, с записи. Это пишется на бумаге.
А.Г.: Я вам сам чётко могу сказать, когда. Я поздоровался где-то в 22:30-22:35 и сразу же взял заказ, потому что я проживаю неподалёку "Солнышка". Я сел в машину и прошло буквально 5 минут. Даже точнее – возле "Солнышка" я был в 22:39 по моим часам, которые спешат на 4 минуты. То есть в 22:35.

Корр.: А сколько вам лет?
А.Г.:
22. Я 1987-го года.

Корр.: Саша, вы ещё говорили, что они между собой всю дорогу очень сильно матами ругались... А предмет ссоры вы не помните?
А.Г.:
Я не вникаю и не слушаю. Это мне неинтересно. У меня такой принцип: они клиенты, я знаю, что такое клиентура и как к этому относятся в других городах. Клиент прав и всё. И это классно. И я считаю, что так правильно, так должно быть и у нас. Как бы там он не хамил мне, что бы не делал – он клиент, я его отвёз, и всё. Завтра я к нему приду – я буду его клиентом, будет совсем другой разговор.

Корр.: А у вас есть постоянные клиенты?
А.Г.:
На такси? Нет. Такси, как я уже говорил – не основной мой заработок. Я учусь на бюджетной форме в университете, у меня есть стипендия. Изначально надо было отработать машину, отработать кредит. Я не курю, не пью, разве что по праздникам. Выезжаю на работу не очень часто. Даже если работаю, то не сутки или 12 часов. Просто несколько часов я поработал, заработал своё и поехал домой.

Корр.: Эта поездка была льготной?
А.Г.:
Нет, обычной.

Корр.: А у вас льготные поездки бывают только 5-я, 10-я, да?
В.:
Да, у нас это есть. Но, если по закону разбирать, то такого не должно быть. Вообще непонятно, что это такое – "льготная поездка". Это не наша инициатива. Подобное когда-то выдумали службы, которых уже нет.
А.Г.: Это просто маркетинговый ход, чтобы привлечь клиента. Чтобы те чувствовали, что есть какая-то скидочка.

Корр.: Я спрашиваю, если оно есть, то какой системы?
В.:
Вы хотите это записать на диктофон? Я потом сам вам сообщу, как общаться с клиентами.

Корр.: Так, ну что, нам достаточно информации. Ещё хочу чётко услышать: с момента приезда на дачу до момента того, как их увезла Скорая, сколько прошло времени? И, естественно, когда уехали вы?
А.Г.:
Я уехал оттуда последним. Дело в том, что я боялся, чтобы там ничего не было сфабриковано. А то Бог его знает, что могло быть. До того момента, как я уехал, со мной оставались сотрудники милиции, была вот эта пара с милицией и, в принципе, наверное, всё. Ещё было несколько человек, но я их не знаю. То есть, они, видимо, водители, но я их вообще не знаю. А с момента, когда вызвали Скорую, сколько минут прошло, я не помню. Не то что не хочу, а просто не могу определить, сколько времени.

Корр.: Ну 10 минут, 40 минут, час?
А.Г.:
Может, полчаса. Мы ждали Скорую – милиция, я и несколько водителей. Это было минут 15-20. Драка была 10 минут. Но вы поймите, ведь это такси. Когда увидели, что всё спокойно, что уже никакой угрозы для меня непосредственно нет, ребята уехали на работу. Они ведь все работают.

Корр.: Минут 10, да? А потом вы остались сами?
А.Г.:
Да, остались я, милиция и ещё несколько человек.

Корр.: То есть, оставшиеся 20-30 минут вы спокойно ждали Скорую, никого больше не было?
А.Г.:
Да не было больше никого, я же говорю – ребята все на работе. У нас такого не практикуют. Они увидели, что всё спокойно, что мне ничего не угрожает – всё, ребята все поехали на работу. Потому что они все на кредитах, на кассах….

Корр.: У вас есть на службе женщина-водитель?
В.:
Есть, и не одна, много.

Корр.: В этот вечер подъезжала женщина?
А.Г.:
Я не скажу вам, я не видел.

Корр.: Клиенты куда делись потом? Они тоже на Скорой уехали?
А.Г.:
Да. Они были без транспорта. Кстати, как уже говорили, Скорая не могла найти это место, понимаете? Никто не мог объяснить, куда приехать, никто адреса не знал. Их уже, я так понял, провели ребята.
В.: Там, понимаете, идёт основная улица, а тут поворот вверх, горка, узкая дорога и прямо на дачи натыкаешься.

Корр.: Это под лесом?
В.:
Да, это в самом верху получается. Как с центральной дороги съезжаешь, там дорога очень узкая. Не знаю, чего он туда вообще поехал. В принципе, если водитель такси видит, что он куда-то не может заехать, дорога грозит поломкой машины, он по закону имеет право отказаться… Кстати, он по закону имел право не брать выпившего клиента. Это так, на будущее...

Корр.: Тогда не будет, кого возить по вечерам.
В.:
С этой стороны – да. Но это лучше, чем будем встречаться здесь, и обсуждать эти разговоры.

Корр.: Здесь – это не самое страшное…
А.Г.:
Я это все знаю, но мотивировался тем, что это абонент. Думал, это абоненты, подвезу клиентов, пусть будут довольны. Я даже по всей дороге практически ничего им не говорил, хотя видел, что они вспыльчивы, и между собой ругались. Я знаю таких людей: это лишние проблемы непосредственно для меня, как сейчас вот и сложилось.
В.: Вы сами на такси ездите? Вам попадался хоть раз в жизни таксист-маньяк, который бы взял заказ, привез, избил и уехал?

Корр.: Попадаются грубые, невоспитанные, хамы, которые возят в грязном прокуренном салоне, в разбитой машине без амортизаторов… Всякое бывает.
В.:
Это да, бывает, но я не про это говорю….

Корр.: Спасибо, что вы нашли время, подъехали к нам разобраться…
В.:
Не за что. Но я бы, конечно, со своей стороны не хотел, чтобы служба так «светилась». Вы сделаете службе антирекламу.

Корр.: Но ведь это есть факт.
В.:
Но я вам так скажу: факт фактом, но есть конкретные люди. И те в милицию обратились, и те...

Корр.: Кстати, вы говорили о вашем заявлении. Вы можете своё тоже опубликовать у нас, если хотите.
А.Г.:
Я лично не вижу в этом смысла.
В.: Получается, есть две стороны, и оба потерпевшие, что тот, что тот. Пусть разбирается милиция. А вот, не дай Бог, если бы ваш работник что-то сделал на службе, допустим…

Корр.: И я бы также отвечала, что я и делаю всегда.
В.:
Ну, правильно. Я считаю, это всё равно ход неправильный. Конечно, это ваше дело.

Корр.: Я очень уважаю ваше мнение, но не переживайте, из рамок закона я не выйду.
В.:
У меня есть за что переживать. Рамки закона… Я тоже не буду сидеть спокойно, а буду как-то опровергать, ведь сами понимаете, это же – имидж службы. Сейчас его добиться нелегко. Правильно? Можно же просто сказать "таксист", я не знаю…

Корр.: Давайте сделаем таким образом. Мне очень приятно услышать ваш совет, но оставить право решения за собой можно?
В.:
Ну, вы так и так его оставите за собой, даже не слушая меня. Это понятно, что вы будете делать, как хотите. Ладно, до свидания. Было, конечно, приятно познакомиться с красивыми женщинами, но ситуация неприятна для меня лично.

Корр.: Знаете, ситуация есть, и её надо достойно пройти. От неё уже не уйдёшь и, как бы там ни было, город уже об этом уже говорит и очень активно.
В.:
Да, всё правильно. Ну, о нас всегда говорят, мы – публика видная. Такси, я имею в виду. Но, город забывает, когда таксистов режут за дублёнку. Писали об этом в газете?

Корр.: Писали.
В.:
А такое пишете: потеряет кто-то телефон, водитель привозит его, отдаёт, а вместо благодарности получает сразу в нос. Об этом не пишете?

Корр.: Я об этом первый раз от вас слышу.
В.:
А вот я вам скажу: перед тем, как опозорить этот народ, таксистов, надо узнать чуть-чуть их жизнь. Я вам так советую. Я за ребят горой.


С полными видео-, аудио-, и текстовыми версиями происшествия Вы можете ознакомиться по адресу http://moyagazeta.com/news/a-2663.html

Опубликовано : 09.04.2010 22:51   на главную




Также в рубрике:
 

 

 
Загрузка...
 
© 2008-2019 www.moyagazeta.com
При перепечатке материалов
активная ссылка на сайт объязательна.

Кількість відвідувачів