https://moyagazeta.com/

ПРИВЕТ! ВОТ И ДОЖИЛАСЬ! УЖЕ РАЗГОВАРИВАЮ САМА С СОБОЙ!!!

Иполучилось такое вот интервью, взятое самой у себя. Как вы считаете, похоже это на злоупотребление служебным положением? Да нет, вообще-то, это всего лишь возможность высказать все то, о чем никогда меня не спросят. Одно из двух: либо постесняются, либо нафиг мое мнение кому-то нужно…
– Ну тогда держись, редактор газеты… Итак, вопрос первый. Чего это ради ты променяла тепленькое местечко главного рекламщика области со своим кабинетом, служебными авто и мобильной связью, зарплатой, как у академика…на имидж взбалмошной и непредсказуемой редакторши?
– Со злости! На бывшего шефа.
– Что, приставал?!
– Нет, скорее уж я к нему, с претензиями, что рекламный план невыносим. А если честно – назвал он меня однажды «нездарою». Вот с тех пор мучаюсь сама и другим жизни не даю, как говорится, теперь сама себе и режиссер, и шеф, и редактор, и юрист, и журналист, немного даже фельетонист…
-Шутишь?
– Хотелось бы, чтобы это было шуткой, а не реальностью… Но теперь уже поздно!
– А дельце-то хоть доходное получилось?
– А то ты не знаешь!
– По зарплате что-то не видно…
– Вам все мало, дармоедам.
-А все-таки, сколько ты получаешь?
-Я ничего не получаю, поскольку не у кого, я сама зарабатываю! А вообще чего ты такие «неприличные» вопросы задаешь, ты что, из налоговой? Если да, то пришлю декларацию, там все написано!
– Да нет, читателям интересно…
– Не скажу, все равно не поверят.
– Там, кстати, и про секс спрашивают…
– В каком смысле? Совета хотят?
– Нет, ну, хватает ли времени, не боятся ли мужчины, медиа-магнатша все-таки…
– Ты что мелешь, ты их в глаза видела в Украине?
– Мужиков?
– Медиа-магнатов, извращенка!
– Ну вот, ушла от ответа, как всегда… Ладно, давай лучше поговорим о власти. Как ты считаешь, прозрачна ли она для СМИ?
– Я бы больше сказала, в плане настоящей публичности, а не самопиара – не то что прозрачна, а невидима.
– А читатели любят тебя?
– Очень, особенно когда в газете много анекдотов, сканвордов, и есть бесплатные объявления. Но вот когда большие статьи с претензией на аналитику, то ленятся читать и обижаются, что много написано. Типа «многа букаф, ниасилил»…
– Так что, даже нормальных интеллигентов не осталось?
– Неприличными словами не выражаться! А если серьезно, то этот, как сказал один известнейший писатель «слой, предохраняющий от хамства» уже превратился в мембрану. А еще лет десять пройдет, вообще вымрет.
– Вот так все плохо и грустно?
– Сама эту тему зацепила. А если говорить серьезно, правда, грубо получится, то работать за такую ср…ю зарплату даже на перспективу никто не будет. Нет этого у сегодняшней молодежи, нет бескорыстия и служения, нет прорывов и кредо (политические перспективы не в счет), мало активных, работоспособных, реально определяющих судьбу области и страны. Обизнесменились. И не перебивай меня, времена всегда одинаковые, просто мы, дети Божьи, заблудились в поисках настоящего. Я бы оставшихся носителей этого уже вымирающего гена интеллигенции детям в школах показывала, уроки им посвящала, а то ее до сих пор с образованностью путают.
Кстати, я знаю нескольких интеллигентов – Александра Радченко, Сергея Трояновского, Александра Матросова, постоянного нашего читателя Валентина Тарковского… Но это все «мэтры», а молодежь, увы, растворилась в товарно-денежных отношениях.
– Есть ли журналисты, чьи материалы нравятся больше всего?
– А то! Мне бы так владеть словом, как Максим Моргун (ТВ «33 канал»), смело драться за справедливость, как Александр Иваненко («Подільський Кур’єр»), иметь журналистскую желчь Александра Космача («Хмельницкая Хроника»), мне бы умение Натальи Захарчук в обыденном увидеть вечное. Неплохо было бы получить немного сочности Любови Марченко, юмора и таланта памфлетиста Александра Матросова, мастерства экспромта Евгения Семенюка («ТРК «Поділля Центр»), любви к природе-матушке Евгения Стародубцева (мой, кстати, парень, в смысле из «Моей газеты»), рассудительности (О! тут мы все мастаки) и любви к родному краю знатока фортификации Игоря Байдака, «краткости -сестры таланта» и оперативности Вали Моисеенко (ТВ «Эксклюзив») документальной точности и пытливости нашего историка и краеведа Сергея Есюнина, энциклопедических знаний и кругозора нашей семейной пары из «Моей газеты» Ефима Горбатого и Татьяны Лукьяновой, рассудительности Владимира Высоцкого, глубокой морали и душевной чистоты Тани Сарабин (оба они, к сожалению, уже ушли от нас, но не могу не вспомнить своих первых учителей), мудрости, толерантности и, конечно же, журналистского профессионализма Анатолия Яковлевича Трачука. Вот тогда я тоже была бы о-го-го!
-Ой, какая ты сразу серьезная и немного даже скучноватая стала… Ладно, давай о другом поговорим. А не страшно журналистикой заниматься (говорят, вас, того, отстреливают иногда)?
– Не-а, не скучно, ведь эта профессия уникальна, в ней невозможно деградироваться, даже если сам этого захочешь. Думаю, коллеги легко поймут, о чем это я. Ну, представь, вчера, готовя материал с патологоанатомом, проводишь весь день в морге, сегодня «газову крызу вывчала», а завтра интервью с депутатом облсовета, в котором говорим о бюджете. Насчет страшного… ну, знаешь, Хмельницкий, слава Богу, пока не стал криминальной столицей, траншей оружия вроде не наблюдается. Честно говоря, вообще интересней там, где сложнее, а если ты еще и в силах помочь, то это вдохновляет на новые свершения.
– Журналистика плюс «Скорая помощь» в «одном флаконе»?
– Конечно. Но главное – подача информации для клиента.
– Немного уничижительно получилось, типа мы обслуживающий персонал?
– Именно как официант в ресторане – взяли новость и отнесли. Иногда, правда, гурманы от национальной кухни любят приправить ее перцем, а то еще хуже – подсластить. Я это называю дешевым ремеслом, а не профессионализмом.
– Считаешь ли ты себя «четвертой властью»?
– Нет, номинальной власти у журналиста нет, и это я уже давно поняла. Хотя, вполне возможно, это нормально. Мы ведь только информируем, а «законовытворять» и контролировать по долгу службы должны другие.
– А когда появилась твоя первая публикация?
– Еще в 4-м классе. Была я в Ханты-Мансийске на пионерском форуме, написала о нем заметку в районку. Его взяли и опубликовали. До сих пор помню – целых 4 рубля гонорара получила! Вот с тех пор, как говорится, «Остапа и понесло».
-А мы хотели поговорить не только о журналистике…
– Увы, это уже даже не в крови, а в каждой клетке. Кстати, хочешь узнать, какой вопрос больше всего меня раздражает?
– Ну, давай, излагай!
– Чей вы орган?
– И каков ответ?
– Отвечаю: мой!
– А без пошлости?
– Причем тут пошлость? «Моя газета» действительно моя газета, и только моя! За 8 лет ее так никто и не прибрал к рукам. Никто этому не то что не хочет, а не может поверить! Последний подобный вопрос мне задал главврач областного тубдиспансера буквально три дня назад.
Учитывая, насколько он хитро улыбнулся, услышав все тот же ответ, тоже вряд ли поверил…
– А как отнеслись к тому, что ты пошла в журналистику, твои родители?
– Как отнеслись? Я три года подряд поступала в МГУ на международную журналистику, и это с золотой медалью! Этого сибирская провинция мне не сразу простила. А папа был очень зол. Он, кстати, закончил лесотехническую академию, от него у меня и характер упертый, самой с собой часто бывает трудно. Мама долгое время проработала в детском доме, она круглая сирота, от нее у меня необъятная любовь ко всему. Это она меня научила терпеливости, трудолюбию, доходящему до трудоголизма, и со всеми делиться последним. Знаешь, мои родители, как и многие, жили только работой, мы с братом росли самостоятельными, у каждого свои обязанности были. Нас никогда не баловали. Доходило до такого: «Хотите бобинный магнитофон? Хорошо, берите мешки и вперед в лес, кедровые орехи собирать. Сколько наберете, все ваше будет». Набрали восемь мешков – как раз на магнитофон хватило. Кстати, первый мопед брату тоже «в лесу насобирали» вместе. Брат у меня классный – метр девяносто ростом, и 150 кило живого веса! От него у меня привычка – если что, то сразу в лоб и без предупреждения.
– Ты и с подчиненными так же себя ведешь – чуть что, сразу в лоб?
– Они меня уже хорошо знают, учитывают мою импульсивность, так что вовремя уворачиваются! Но это шутка, потому что мы любим все друг друга и у нас вообще не бывает конфликтов. Так, поорем иногда в день верстки друг на друга, а потом опять любовь и взаимопонимание.
– А с кем легче работать – с мужчинами или женщинами?
– Мне без разницы, в работе я специалистов по половым признакам не различаю (если, конечно, не надо мебель переставить). А так, думаю, что когда Бог создал мужчину, он понял, что способен на большее, и создал женщину!
– Ты оптимистка?
– Скорее всего, да. Я всегда знаю, что послезавтра будет лучше, чем сегодня, но для этого я завтра должна что-то сделать.
– Ты себя считаешь состоявшимся человеком? По-моему, так откровенничать может только он…
– А что это такое? Не знаю такого определения и людей таких не знаю. Если кто себя таковым считает, то, на мой взгляд, это или глупец, или человек, который не знает духовных законов. Откровенность – не черта характера, это импульс, состояние души.

-А давай теперь о нашем о девичьем…Есть ли что-то, с чем ты носишься, как со «списанной торбой»?
– Ой, предостаточно… Неумение вовремя сказать «нет», отказать в пустой просьбе, когда в ней присутствует не целесообразность, а одни эмоции. Пообещав, вынуждена делать, после этого много ненужной суеты привносишь в работу, да и в жизнь свою. Не хватает достаточной организованности, да и от матушки многих грехов – лени тоже пытаюсь избавиться…
– А чем хочешь себя напрячь, причем обязательно с удовольствием, какие задачи ставишь?
– Да это даже не задачи, скорее, цели – прыгнуть с парашютом, познать все «прелести» крещенской проруби (в этом году хотела, но заболела), стать полиглотом – выучить пару языков, наконец-то научиться водить машину. А что касается духовной жизни, то это слишком интимно, даже для меня.
– Дочка Юля радует?
– Очень, особенно когда вместо меня пишет налоговые отчеты, и сама их сдает. А еще когда звонит, что задержится вечером, тогда как-то спокойнее. Если серьезно, то наравне с полным взаимопониманием, у нас много разногласий по поводу отношения к жизни. Однажды она вообще выдала, что даже за взятку в 200 тысяч долларов не станет заниматься журналистикой. Помогать – да, а вот делать ее профессией на всю жизнь – нет. Утверждает, что хочет прожить жизнь, а не проработать.
– И как тебя такую твой Лунин выносит?..
– Мы с ним уже давно определили уровень наших отношений. Это мой самый лучший друг, скажу больше – учитель. Я у него учусь терпению, жизненной мудрости, умению не ждать от людей большего, чем они могут дать. Он меня называет не Луниной, а ЛЕниной, хотя с Ильичом у меня только одно сходство – «гениальный» почерк, который даже Юлька не может разобрать… Ну, еще рост, у него ведь тоже был «метр в кепке».
-У тебя есть подруга?
– Да, все та же Юлия Лунина. С ней можно разделить многое.
– А вообще ты собой довольна?
– Если ты о внешности, то я об этом вообще редко думаю. На мой взгляд, внешне мы стареем быстрее, чем внутренне. Я своих лет вообще не ощущаю, как будто еще вся жизнь впереди, а все прожитое – черновик.
– По какому поводу ты можешь спокойно обратиться к незнакомому мужчине?
– Ни по какому, обычно они ко мне обращаются.
– В чем ты еще хочешь себя убедить в жизни?
– В том, что не надо напрягаться и общаться с людьми не только по работе.
– Как относишься к одежде?
– Как попало! В гардеробе даже мой кот Кузя иногда может заблудиться. А если «по жизни», то, как к чему-то одному прицеплюсь, то так и не оттащишь.
– Ты в детстве была капризной?
– Хуже, неуправляемой, особенно если посягали на мои права и самостоятельность. Хотя проблем со мной не было.
– Есть вопрос, на который ты не знаешь ответа?
– Есть. Успею ли сдать и напечатать этот номер? Из типографии уже три раза звонили!
-О чем ты мечтаешь? Наверное, о чем-то высоком?
– Нет, о широком, хочу наконец-то достроить свой большой и светлый дом, чтобы появились отдельные кабинет, спальня, комната для гостей и гостиная, а не как сейчас, когда все находится в одной комнате – в моей…И чтобы обязательно были бассейн и сауна. Я этот дом уже больше 13-и лет строю, с тех пор, как папа умер…
– Какая-то ты чересчур положительная получилась…Скажи какую-нибудь откровенную гадость про себя.
– У меня ноги стали расти. Два года назад был 36-й, а сейчас 38-й размер. К чему бы это?
– Ну а теперь ответь на мой первый и главный вопрос – зачем тебе все это дело с газетой надо?
– Я просто ничего другого делать не умею.

Сама с собой беседовала Людмила ЛУНИНА