https://moyagazeta.com/

Егор Соболев: Журналист прежде всего не должен быть проституткой!

Собственный качественный материал работники бюро подают доступно для восприятия читателей, и обязательно ссылаясь на доказательную базу. Сейчас на материалы «Свідомо» подписались более 50-ти киевских изданий. Для расследований журналисты отбирают темы преимущественно „бытовые”, близкие читателям, созвучные проблемам житейским – насущним.

В эксклюзивном , можно сказать даже откровенном интервью специально для «Моей газеты +» глава бюро расследований Егор Соболев рассказал о секрете их успеха, об объективности расследований и о реальной ценности освещения правды читателям…

Корр.: Представьтесь, пожалуйста.
Е.С.: Я Егор Соболев из бюро журналистских расследований „Свідомо”.
 

Корр.: Сколько лет Вы работаете уже в этом направлении и с чего начали?
Е.С.: Два года, с августа 2008-го. Первый наш материал был о пивном лобби, о том, как в Парламенте создалась депутатская группа, которые охраняют безалкогольный статус пива и низкие акцизы. То есть, делают все, чтобы «заливать» им всю страну. Казалось бы – ну что пиво? А на самом деле многие люди стали алкоголиками, начав с пива. Так что здесь не все так просто…
 

Корр.: Ну а как вообще появилась идея заниматься журналистскими расследованиями?
Е.С.: Было три желания. Первое – работать независимо. Я пришел в бюро с телевидения. Его собственники– большие бизнесмены и, если говорить откровенно, они часто очень мешают работать журналистам. Поэтому хотелось не доказывать, что это телефон, а не крокодил, причем с утра до вечера, а просто работать. Мы создали такую схему – есть группа журналистов, они проводят расследование и сами продают результаты в большое количество местных газет. Это позволяет с одной стороны выходить к читателю, иметь большую аудиторию, а с другой стороны не зависеть от собственников даже этих газет. Газет много, поэтому даже если какая -нибудь по какой-то причине не напечатает материал, остальные дадут его.
Второй причиной было желание заниматься темами, которые на телевидении очень часто невостребованы, поскольку «есть мнение», что они не дают рейтинга. Например, это материалы, которые касаются судов. На телевидении это никому не интересно, а вот для людей весьма важно иметь независимый суд. Кстати, телеканалам это тоже необходимо. Не верите? Спросите хоть сейчас у 5-го канала и TVI.
Третье – очень хотелось создать журналистскую команду, которая, во-первых, будет исповедовать стандарты объективной журналистики, и, во-вторых, близкой к читателю. С одной стороны компетентной, с другой стороны – доступной. Вокруг этих идей и родилось бюро.

Корр.: Скажите, пожалуйста, чего было поначалу больше – понимания, непонимания или попыток остановить вас?
Е.С.: Нет, нам все помогали – и друзья советами, и судьба тоже помогала. Даже начавшийся кризис нам очень помог, потому что люди, мне кажется, стали больше ценить работу. Нам стало легче искать людей, а люди больше стали ценить качество. За время кризиса мы не потеряли ни одного подписчика! Начали с нуля, а сейчас у нас 5 десятков газет – причем, как видите, все это во время кризиса.
Что было самым трудным? Когда что-то делаешь в первый раз, много ошибаешься. Никто, например, не верил, что можно из Киева продавать материал для местных газет. Обычно происходит наоборот – киевские газеты покупают информацию у журналистов в регионах. Мы же смогли сделать это. Никто не верил, что можно делать расследования не о политиках, как они крадут друг у друга, точнее, друг с другом у народа, деньги. Без сомнения, существует множество важных тем, в которых родство политиков играет большую роль, но расследовать можно не только это. Мы, например, очень любим темы, связанные с фармацевтикой. В Украине разрешена реклама лекарственных средств, что является преступлением против народа, потому что ни один человек не способен и не должен ставить себе диагноз и, тем более, без фармацевтических знаний выбирать себе лекарство. По расчётам профильного института, который занимается заболеваниями печени, 30 % заболеваний связаны с передозировкой лекарств. Проще говоря, человек увидел рекламу по телевизору, купил себе лекарство, содержащее парацетамол, и через 10 лет ему необходимо будет пересаживать печень. Причем он даже не знает о связи между частотой употребления лекарства и будущей операцией. Чем опасна печень – она не болит, там нет нервных окончаний.
Короче говоря, мы взялись за темы, близкие людям. Подобные проблемы иногда называют „бытовыми”. Лозунг, под которым мы работали, пока не нащупали свой собственный стиль, был таким: «Давайте делать «Зеркало недели» для читателей «Фактов»! Надеюсь, что у нас это получилось.

Корр.: А какая еще тематика у вас еще присутствует?
Е.С.: Самая любимая наша тема – здоровье, и я объясню, почему. С одной стороны, там действительно очень много проблем, важных для человека, с другой стороны, в этой теме человек может сам воспользоваться результатами расследования. Вот, например, мы узнали, что правительство Тимошенко украло много денег и не подготовилось к эпидемии свиного гриппа. Был большой скандал – Тимошенко даже комиссию создала для расследования злоупотреблений своего же Министерства здравоохранения. Комиссия, конечно же, ничего не нашла, но скандал был. И что? Ничего не изменилось, хотя мы сделали свою работу добросовестно. А вот когда мы, например, напишем, что вот такое-то лекарство на самом деле является аналогом героина (речь идет о Солпадеине – одном из самых рекламируемых препаратов), и журналистка, которая употребила его в соответствии с инструкцией, вечером зафиксировала в своей крови содержание наркотиков, это может остановить многих людей от самолечения. Короче говоря, мы любим медицинские темы, потому что в условиях отсутствия правоохранительной системы многие преступления остаются безнаказанными. А в медицинской тематике человек может сам хотя бы себя спасти от проблемы, от беды. И эта тема для нас – номер один.
Второе направление – образование. Не потому, что там очень много злоупотреблений, а потому, что это очень важное направление. Вообще, если что-то и спасает любое государство – то это хорошие изменения в образовании. Поэтому мы и хотим помогать развитию образования наличием к нему общественного внимания.

Естественно, не забываем обо всем, что связано с работой или неработой правоохранительных органов. Иногда пишем о темах, связанных со свободой личности. Вот недавно мы исследовали факт масштабного возвращения на телевидение цензуры. Показывали, как снимаются конкретные сюжеты, как запрещаются, как это реализуется на конкретных телеканалах.

Корр.: Возвращения цензуры, что связано с приходом новой власти?
Е.С.: Да. Еще любим тему обороны, но, к сожалению, украинцы не понимают, насколько это важно. И это очень странно. Неужели никто не помнит, что наша страна трижды, как минимум, теряла независимость в результате войн, начиная с вторжения хана Батыя. Но на самом деле из-за искажения истории у нас нет генетической памяти, которая бы говорила, что нужно защищаться. Вот, грузинам это не нужно доказывать, американцам это не нужно доказывать, россиянам это не нужно доказывать – у них военные расходы в перерасчете на душу населения в 10 раз больше, чем у Украины. Им не нужно доказывать, что оборона – это очень важно, а в Украине эта тема, к сожалению, не пользуется должным пониманием. Вообще профессия военного журналиста практически исчезла. Вот мы пытаемся хотя бы немного об этом писать. Есть очень много исков, связанных и с Россией, и с Румынией, о которых люди должны знать.

Вот такие наши основные темы, которыми мы занимаемся постоянно. Остальное – по мере появления новых проблем. Вот сейчас мы занялись темой передвижного крематория для животных. Якобы в восточных регионах существует передвижной крематорий, где сжигают собак.

Корр.: Погибших?
Е.С.: Нет. Отлавливают и сжигают живых животных.

Корр.: Бродячих?
Е.С.: Да.

Корр.: Это же нарушение всех…
Е.С.: В том-то и дело. Сейчас мы занялись этой темой, потому что она нас ужаснула. Пытаемся разобраться, скольких областей это касается и где такое может происходить.
 

Корр.: В Хмельницком буквально два дня назад мы были в питомнике для бродячих собак, где пытаются по программе, которая финансируется частично из городского бюджета, стерилизовать их.
Е.С.: Да, есть очень много новых методов.

Корр.: Но, по словам волонтеров, зафиксированы случаи, когда собак умертвляют уколами и вывозят на городскую свалку. То есть де-факто подобное существует, а де-юре пока что не доказано, потому что, как говорится, руки пока еще не доходили ни у журналистов, ни у волонтеров…
Е.С.: Мы тоже считаем, что это важно. Хотя, казалось бы, от бродячих собак одни неприятности – тут и переноска заболеваний, и нападения на людей. Так что, может, их действительно надо всех уничтожить? Но часто бывает, что вначале убивают собак, а затем переходят к людям. Это проблема одного звена.

Корр.: Скажите, пожалуйста, а с правоохранительными органами Вы пересекались в своей работе?
Е.С.: Постоянно. Мы следим за работой правоохранительных органов и правосудия. Конечно, нельзя сказать, что мы активно сотрудничаем, но, скажем, у нас получается доставать информацию, которая для нас важна. Хотя мне иногда кажется, что у нас нет правоохранительной системы.

Корр.: Как Вы думаете, где легче работать журналисту – в большом городе, или в провинции? Степень риска, например, при проведении журналистского расследования против правоохранительных органов, одинакова?
Е.С.: Ну, конечно, расследовать преступление в правоохранительных органах – это опасно. По-моему, это опаснее, чем расследовать преступление со стороны бандитов. Но все-таки мне кажется, что в Киеве при соблюдении стандартов и основных правил безопасности риск меньше, потому что правоохранители, даже если они на самом деле «бандиты в погонах», как правило, умные люди и могут просчитать последствия Например, что противоправные действия против журналиста вызовут большой резонанс и тут уже нужно думать, не ударит ли этот резонанс по ним самим.
Я на самом деле всегда своим журналистам говорю, что самые крупные проблемы бывают с мелкими бизнесменами – они самые глупые, самые жадные, и самые недальновидные. Какой-нибудь владелец ларька может позвонить браткам, и сказать: «Поучите того парня или девушку, потому что против нас что-то написали». А бандиты, особенно организованная преступность, более умные, и если они видят, что речь идет о квалифицированном, известном журналистском объединении, то делать подобное весьма рискованно, потому что последствия для них могут быть самые печальные. Мы самым «сумасшедшим образом» будем защищать своих людей, если, не дай Бог, против них будут какие-то действия.

Корр.: Насколько едины Ваши журналисты в беде?
Е.С.: В беде – едины. Киевские журналисты, как правило, друг друга поддерживают, особенно если речь идет именно о журналистике, потому что очень часто люди, называющие себя журналистами, на самом деле аферисты, которые зарабатывают на этих аферах. И когда против них что-то происходит, то профессиональные журналисты думают «Нет, я не буду вступаться». Но если речь идет о нападении на настоящих профессиональных журналистов, то тут все друг друга поддерживают, потому что завтра на их месте можешь оказаться сам

Корр.: А были ли случаи, когда с Вами пытались «договориться», чтобы материал не вышел в свет?
Е.С.: Очень редко. Последний раз нам предлагали деньги осенью прошлого года, да и не за то, чтобы материал не вышел в свет, а чтобы появился. Но мы сказали, что сделаем это бесплатно, только у нас могут быть другие выводы. У нас же все знают, кто мы, чем мы занимаемся и, мне кажется, люди понимают, что подобное бесполезно.

Корр.: Давайте рассмотрим такую ситуацию: семья потеряла родственника – его убили. Присутствует несправедливый суд, или прочие моменты. Насколько в такой ситуации приемлемо журналистское расследование «на заказ», может ли оно работать в каких-то правовых нормах? Где грань этики, совести? Реально ли это? Правомерно ли это? Люди готовы заплатить за труд, за время, за ресурс и узнать правду…
Е.С.: Конечно, лучше, когда редакция достаточно сильна, финансово самостоятельна, чтобы она сама могла оплачивать все свои идеи. Но, к сожалению, в жизни не всегда так. Сейчас в мире идет большая дискуссия, как оплачивать, как финансировать сложную трудозатратную журналистику, к которой относятся все расследования. Я думаю, что существование такой формы как расследование на заказ возможно, если имеется в виду заказ темы, а не выводов. Если журналисту сказали: «Нужно написать, что кто-то плохой, а кто-то хороший» и заплатили за это, то это не журналист, а проститутка. А если пришли и сказали: «Займись темой, которая будет требовать от тебя трёх месяцев работы и больших финансовых усилий. Эта тема в общественных интересах и вот деньги, чтобы редакция смогла платить тебе зарплату», то подобное, мне кажется, возможно, если будет гарантироваться понимание конфликтов интересов и их разрешение конфликта. Журналист не должен пересекаться с человеком, который платит деньги. Журналист должен быть стопроцентно свободен в поиске всех версий и проверке всех фактов, и он не должен быть заинтересован в публикации тех или иных выводов. За этим еще кто-то должен следить со стороны – у нас есть, например, наблюдательный совет. Хотя мы не берем деньги за материалы, но мы все равно создали подобный совет, чтобы он следил за тем, что мы делаем – так будет спокойнее нашим читателям.

Корр.: То есть заказать журналистское расследование можно, но кто его будет проводить – это уже, извините, внутренняя корпоративная коммерческая тайна.
Е.С.: Мы пока не берем заказов на темы, и не даем заказов «в сторону». У нас известно, кто, чем будет заниматься – мы никогда не скрываем своих журналистов, в этом не было необходимости. Но, теоретически, я считаю, что подобная схема возможна.

Корр.: Скажите, пожалуйста, как Вы оцениваете на сегодняшний день отношение власти при любом ее окрасе к журналистам, а не к пиарщикам?
Е.С.: Отношение власти к журналистам в любой стране плохое, потому что журналисты – это люди, которые должны в первую очередь отслеживать ошибки, просчёты и злоупотребления власти. И это всегда будет неприятно. Не верьте ни одному политику, который говорит: «Я люблю свободу слова». Её никто не любит – ни в Америке, ни в Швейцарии, ни в Дании. Просто есть страны, где политики понимают, что это больно, но это хорошо, это очень важно. Ведь холодной водой тоже неприятно обливаться, но это нужно для здоровья.

Корр.: И зубы лечить неприятно…
Е.С.: И зубы лечить неприятно, а тем более удалять. Но очень часто это лучше, чем оставить всё как есть. К сожалению, наша власть не хочет этого понимать.

Корр.: При какой власти работать было легче и проще? Когда действительно был минимум в цензуре – при предыдущем или при сегодняшнем президенте?
Е.С.: Безусловно, во времена президента Ющенко давление на все свободы было минимальным. В этом его заслуга, не знаю, сознательная или нет. Мне кажется, он даже и не умел бы давить, если бы хотел. Но и журналистам, и политикам, и правоохранителям – всем при Ющенко жилось свободнее. Другое дело, что он не мог создать правила, которые бы способствовали, ну, например, саморегулированию журналистики. Он не сделал общественное телевидение, которое бы гарантировало островок независимой журналистики, что он обещал. Но то, что Ющенко был самым беспроблемным президентом для журналистов – это да.

Корр.: А сегодняшний президент?
Е.С.: Мы никакого давления не ощущаем, но мы знаем, что оно есть на центральном телевидении, как на самом массовом СМИ, и оно тотальное. Все центральные телеканалы или замалчивают темы, где власть выглядит не самым лучшим образом, или незаслуженно ее хвалят. Посмотрите любые новости, и Вы это увидите – тонко, не так тупо, как это было в советское время, но телевиденье стало беззубым и слащавым.

Корр.: Прокомментируйте, пожалуйста, информацию о том, что нынешний президент незаконно получил дипломы об образовании.
Е.С.: Мы провели подобное расследование, напечатали материал, но никакой реакции не было. Вот читатели и наши коллеги говорили «О, классный материал, молодцы», а Администрация Президента сделала вид, что она этого не заметила. Хотя материал вышел в самом популярном политическом издании страны – в «Украинской правде», которую они все читают, но они просто промолчали – не опровергли это, не подтвердили – просто промолчали.

Корр.: Проигнорировали.
Е.С.: Можно и так сказать.

Корр.: А какие вузы выдали дипломы?
Е.С.: Фактически один и тот же. Он по-разному назывался, но это коммерческий вуз новой волны, который вырос из старого советского «колледжа», где Президент и не учился, и не преподавал, чтобы получить свои учёные степени.

Корр.: Представьте, что Вы стали министром информации. Каковы будут Ваши первые пять шагов в развитии действительно независимых СМИ, настоящей свободы слова, чтобы вернуть доверие читателей и зрителей к СМИ, к журналистам.
Е.С.: Думаю, я бы сделал три шага. Первый – реформировал журналистское образование. Я бы из всех факультетов сделал школы, где журналистов учат практической работе, а не теории, учат стандартам и умению их защищать. Нигде в университетах не говорят, что делать, когда к тебе приходит редактор и говорит: «А эту тему нельзя» или «Сделай вот этого человека плохим или хорошим». Нигде этому не учат, а нужно учить.
Второе – я бы создал общественное телевидение, то есть большой телеканал с гарантированным финансированием, которое не зависит от того, хвалит он власть или ругает, и с выборами менеджмента из общественных авторитетов при участии журналистов. Сделал бы так, чтобы его руководителя выбирали не чиновники из правительства и Парламента, а правозащитники, журналисты, редакторы авторитетных изданий. И запустил бы такой канал на базе государственного или на базе нового, но с обязательством освещать важные для страны темы, например, образование, окружающую среду, культуру – то, на что у коммерческих телеканалов часто не хватает желания, потому что это не очень прибыльно.
И третий шаг – я бы распустил Министерство информации, потому что в нормальной демократической стране не может быть такого министерства. Регулирование со стороны государства этой отрасли должно быть минимальным и вмешательство, соответственно, тоже. Так сказать, принять законы и забыть.

Корр.: Недавно прошел День Независимости Украины. Как Вы относитесь к этому празднику?
Е.С.: Я патриотически-настроенный человек, поэтому действительно считаю этот день праздником, с удовольствием одену вышиванку. Но, как журналист, считаю, что мы еще не получили независимость. Да, мы независимы от другой страны, но мы еще не независимы. Независимым государством мы станем тогда, когда у нас будет население с одним пониманием истории, одними ценностями и одними мечтами. Это самое главное. Второе – когда у нас будут сильные наука, образование и оборона. Только тогда мы станем действительно независимым государством с прекрасными перспективами жизни в нём. А пока я бы сказал, что мы – территория, которая никому не принадлежит по геополитическим гримасам судьбы. У нас самая лучшая в мире земля в центре Европы. В условиях истощения ресурсов и прогнозированной борьбы за землю и за воду, она не будет долго ничей – обязательно найдутся народы и государства, которые захотят ее сделать своей. Они уже есть, просто по разным причинам не развязывали открытые вооруженные конфликты. И на этой территории живут талантливые, способные, замечательные люди, но многие из них не знают прошлого, не видят будущего и живут по принципу: «Я съездил в «Сильпо», купил продукты на воскресенье – ну и всё хорошо». Это, конечно же, не настоящее независимое государство.

Корр.: И в заключение вопрос к Вам, как к человеку, который может многое посоветовать начинающим. Озвучьте, пожалуйста, каноны для молодого бюро расследований, с молодым коллективом. Каких ошибок можно избежать и в каком направлении вообще действовать?
Е.С.: Первый, причем главный постулат – нужно быть действительно профессиональным с точки зрения честности. Нельзя брать деньги за выводы, нельзя кого-то чернить или обелять за заказ, за взятку. Это проституция, а не журналистика.
Второе – нужно ориентироваться на то, что важно людям. Не нужно смотреть, что расследуют американские, бельгийские или московские журналисты. Нужно смотреть, что важно для людей, живущих рядом с тобой и делать так, чтобы они получили как можно больше понимания, что происходит вокруг них.
И третье – нужно помнить, что в любом медиа, а в бюро расследований особенно, самое важное – журналисты. В бюро журналистских расследований ничего так дорого не стоит, как квалифицированные, опытные, стойкие, со связями, голодные к славе журналисты.

Корр.: Спасибо.
Е.С.: Удачи Вам!

Беседовала Людмила Лунина

Видеоверсию интервью смотрите здесь